Нормализация пищевого поведения в мире, где норма – это не нормально (полный перевод)

У нас появился новый автор и переводчик — Аня! Мы потом добавим информацию о ней в раздел «Авторы», а пока вот ее первая статья.

Перевод: Аня

Оригинал здесь, все ссылки авторские, но для тех, которые уже переведены, это русская версия (ссылку на оригинал вы всегда можете найти в начале переводной статьи).

В процессе ведения этого сайта и его форумов я пришла к выводу, что ограничительные расстройства пищевого поведения воспринимаются нашим обществом как норма, а не нарушение.

Несмотря на то, что у большинства людей отсутствуют нейробиологические факторы, заставляющие их воспринимать еду как угрозу (которые есть у людей с расстройствами пищевого поведения), мы все равно так к ней относимся.

Мы все хотим быть людьми с ОРПП.

Благодаря всем этим подражателям (семье, друзьям, врачам, психотерапевту, диетологу, просто знакомые, прохожие на улице), которые во весь голос восхищаются вашей худобой; говорят, что «уже хватит»; или, может быть советуют, что пора «перестать восстанавливать вес, чтобы остаться здоровым», на вас в рекавери со всех сторон обрушивается основное послание: «Не нужно доходить до крайностей».

Протокол МинниМауд не только противостоит большому количеству ненаучных подходов к восстановлению от ограничительных расстройств пищевого поведения, для общества в целом он оказывается чуть ли не шокирующим. Свойственное нашей культуре отвратительное отношение к этой модели восстановления обрекает на неудачу все мои попытки убедить других в существовании у подхода научной базы. Создается ощущение, что я топчусь на месте.

Игнац Земмельвайс

Опыт доктора Земмельвайса, имевшего дело с широко распространенной, еще ненаучной, медицинской практикой, сейчас так же показателен, как был и в 1840-х.

Земмельвайс был венгерским терапевтом, который экспериментальным путем смог доказать, что имелась прямая связь между грязными руками медицинского персонала и частотой случаев пуэрперального сепсиса (родильной горячки) в родильных палатах того времени. Введя строгую процедуру, предписывающую всему персоналу, производившему вскрытие, мыть руки перед входом в родильное отделение венского госпиталя, Земмельвайс сразу же добился снижения смертности от послеродового сепсиса с 10% до 1-2%. [Semmelweis Society International, 2013].

Собственно, склонность отвергать новые факты из-за того, что они противоречат устоявшейся норме, получила название рефлекс Земмельвайса. [там же].

Земмельвайс пришел в ярость, когда медицинское сообщество не восприняло его статистические доказательства необходимости мытья рук для спасения жизней. Он утверждал, что определенного рода частицы, попадающие на руки при вскрытии, связаны с возникновением послеродовой лихорадки, но в отсутствие микробной теории (согласно которой за многие человеческие заболевания ответственны микроорганизмы) у него было неопровержимое доказательство, которое, тем не менее, показалось неубедительным научной элите того времени.

Он перешел к тому, что в своих многочисленных письмах публично называл своих коллег убийцами. В 1865 его семья отправила его в психиатрическую лечебницу, где его изолировали и избивали. В раны попала инфекция и он умер от сепсиса 2 недели спустя.

В течение двух лет после смерти Земмельвайса Джозефу Листеру, руководствовавшемуся недавно представленной микробной теорией Луи Пастера, удалось применить химические средства, способные остановить распространение бактерий (слышали о Листерине?). Жаль только, что Земмельвайс  был уже мертв и не дождался торжества справедливости.

Ну, может, справедливость и не восторжествовала:

«Каждый год в Соединенных Штатах больше людей умирает от бактериологических инфекций, которые они получают, проходя лечение по месту жительства и в частных клиниках, чем от СПИДа, рака груди и дорожных аварий вместе взятых. Это национальный позор, что каждый год более чем 99 000 человек умирают от инфекций, полученных ими во время пребывания в американских больницах».

[Safe Care Campaign, 2013]

На самом деле, исследование о соблюдении чистоты рук, проведенное «Американским Журналом Медицинского Качества» в 2009 году, показывает, что соблюдение гигиены остается неудовлетворительным как в палатах реанимации, так и в палатах обычной терапии по всей стране. Даже после проведенных мероприятий и тренингов в большинстве палат реанимации и терапии повысили уровень соблюдения гигиены до чуть более 50%. При этом медсестры соблюдали правила намного чаще, чем доктора, а главным нарушением гигиены рук было  неиспользование перчаток. [там же; J Randle et. al., 2006; D Pittet et. al., 2000; E Girou et. al., 2004].

Питание как религия

Моя генетика делает меня (как и других членов моей семьи) предрасположенной ко многим неприятным и порой опасным для жизни хроническим состояниям. В попытке облегчить свои симптомы каждый из нас не раз пытался изменить свое питание, использовать пищевые добавки и убирать или добавлять группы питательных веществ.

Почему мы считаем, что равнодушие к тому, что мы едим, ухудшит наше здоровье или убьет нас, в то время как озабоченность и подозрительность сделают нас здоровыми долгожителями? Потому что это обычный здравый смысл, ну конечно!

Но здравый смысл может быть и обычной чепухой, и различить их нелегко.

Я не считаю, что безразличие к тому, что мы едим, — это лучший вариант. Однако наше неусыпное внимание приводит нас к тому, что еда – это всегда большее, чем сумма ее составных частей.

Как вам известно, в разделе литературы есть ссылка на книгу Майкла Поллана. Мне нравится его стиль и неоднозначный взгляд на многие вещи, но он подвержен влиянию американской культуры так же, как любой из нас – на самом деле, он подвержен влиянию особой социоэкономической среды,  не слишком обширной и далеко не всеобъемлющей.

В чем я разделяю мнение Поллана, так это в том, что в американской культуре не хватает культуры питания. Ее отсутствие ухудшило и сократило общение, готовку и сопричастность, сведя еду к питательным веществам, социально-экономическому морализаторству и всепоглощающему одиночеству.

И Американская империя, естественно, распространяет такой подход к еде по всему земному шару.

В обществе, где общение, приготовление пищи и сопричастность отсутствуют, осознание собственной смертности становится еще более пугающим. Как будто этикетками с пищевой ценностью заменили все успокаивающие тотемы и талисманы, вплетенные в мировые религии, чтобы мы имели готовое напоминание об утешении и покое.

Известно ли вам, что вы, вероятно, получите больше питательных веществ из пищи, которая является привычной для вашей культуры? [L Hallberg et al., 1977] К сожалению, немногие представители научного сообщества занимались этой темой. Мера, в которой пища выступает как источник стресса, а не удовольствия, варьируется в различных культурах. Неудивительно, что контроль над потреблением пищи в погоне за здоровьем вызывает больше стресса и связан с большим количеством болезней. [P Rozin et al., 1999].

Питание как класс

В 2010 46,8% американцев относили себя к рабочему классу [General Social Survey, 2010]. Однако если в опроснике нужно выбрать между средним классом и низшим классом (а не рабочим), тогда большинство отнесет себя к среднему классу.

Существует множество подходов к социальной дифференциации. Я предпочитаю модель Beeghley: сверхбогатые (менее 1%), богатые (5%), средний класс (46%), рабочий класс (40%) и бедные (12%).

В США 6,8% годового дохода тратится на еду. Для сравнения, в Хорватии эта цифра 26,1%. В обеих странах недоедающих детей меньше 5%. [Washington State University Magazine, Fall 2011]. По сравнению с другими странами американцы тратят меньше всего на еду. В большинстве европейских стран на еду тратится не менее 10% дохода.

В 1963 американцы тратили треть своих доходов на еду [M Orshansky, 1963]. Переход к чрезвычайно дешевой еде произошел в 1970-х в связи с масштабным увеличением производства кукурузы наряду с активизацией всей системы производства, переработки и транспортировки нефти. Зеленая революция началась не с почвы, а с нефти.

На первый взгляд, всеобщее сокращение доли дохода, которую семья тратит на пропитание, должно было привести к ликвидации бедности и перемещению рабочего класса и бедных в ряды среднего и высшего классов в Америке и по всему миру.

На практике, это сделало средний, рабочий класс и бедных еще менее устойчивыми. Наша морализаторская сосредоточенность на «эпидемии ожирения» (которая на самом деле является заблуждением) сделала нас совершенно безразличными к настоящей опасности дешевой еды.

Журналист Марк Биттман искусно доказывал в статье в New York Times, что джанк-фуд не дешевле «полезной» еды: Так ли дешев джанк-фуд? ССЫЛКА Вместе с Марионом Нестле и, конечно, Майклом Полланом он только укрепил и так преобладающее мнение, что сильно-обработанная еда – это выбор, и не только экономический.

«Факт в том, что большинство людей может позволить себе покупку настоящей еды. Даже те приблизительно 50 млн. американцев, которые участвуют в Программе льготной покупки продуктов (ранее известной как продуктовые талоны) получают примерно 5$ в день на человека, что, конечно, далеко от идеала, но достаточно для выживания. Поэтому нам остается полагать, что не только деньги стоят за решениями о том, что съесть.”[M Bittman, September 24, 2011]

Нет ничего более раздражающего, чем слушать представителей своего узкого социоэкономического анклава, говорящих, что 5$ в день на человека достаточно, чтобы выжить. Я очень сомневаюсь, что Биттман пробовал сделать это, а если бы и попытался, то наверняка не по собственному выбору.

Далее он говорит: «Основная проблема заключается в том, что готовка воспринимается как работа, а фаст-фуд – как удовольствие и поблажка». Ну так готовка и есть работа, когда у тебя помимо этого еще две работы, долгие автобусные поездки туда и обратно, посменная работа и содержание семьи. Хотела бы я верить, что у того, кто действительно делает все это, еще остались силы, чтобы врезать Биттману за его ханжеское высокомерие. Попробуйте-ка добраться до Safeway (сеть супермаркетов) без машины в 8 вечера в любой части Америки.

Реальная опасность дешевой еды (а, откровенно говоря, это именно дешевая еда, когда мы говорим о Safeway, Waitrose, Aldi, Coop, SPAR, Woolworths, Tesco, Wellcome, Jumbo, Whole Foods и Макдоналдсе), заключается в том, что семейный бюджет сокращать уже некуда, в то время как подавляющему большинству из нас придется пойти на это в текущей экономической ситуации.

Если кому-нибудь захочется убедить меня в том, что люди получают ожирение из-за фастфуда и еды в неограниченных количествах, ему придется постараться объяснить, как иначе всем этим людям, страдающим ожирением, высыпаться, не сильно волноваться о крыше над головой и о том, как бы не погрязнуть в долгах, не подвергаться воздействию множества компонентов, нарушающих работу щитовидной железы и вызывающих ожирение, содержащихся в магазинных чеках, мылах, средствах для стирки, освежителях воздуха, лосьонах и эликсирах; и в завершении всего, доказать, что эти «обжирающиеся лентяи»  никогда не сидели на диете за всю свою жизнь.

«Когда люди получают отрицательный результат, они часто пускаются в гипотетические размышления, представляя множество случаев, когда все могло пойти по-другому».

[R Janoff-Bullman et al., 1985].

Наверное, некоторые из вас читали о массовой реакции народа как оправдывающего систему, так и обвиняющего жертв обрушения урагана Катрина в США (2005). Обе реакции возникают автоматически в результате гипотетического мышления.

«Мы полагаем, что общественный строй косвенным образом подвергся угрозе, когда неадекватные усилия по оказанию помощи пострадавшим выявили недостатки правительства, поставили под сомнение легитимность руководства и подчеркнули расовое неравенство в Америке. Известно, что в ответ на такие угрозы системе как жертвы, так и наблюдатели (например, обычные граждане, комментаторы, политики) занялись различными видами оправдания системы, включая прямую защиту текущего положения дел, обвинение жертв, стереотипизацию и интернализцию неравенства. Эти процессы способны сократить эмоциональное напряжение и вернуть ожидаемую легитимность системе, но все это может повлечь неприятные последствия для жертв урагана в их попытках вернуться к нормальной жизни».

[JL Napier et al., 2006]

Мы так активно увлекаемся гипотетическим мышлением, чтобы снизить наше эмоциональное напряжение и вернуть былую легитимность нашим системам производства, приготовления и потребления пищи, в то же время делая неизбежным наступление неблагоприятных последствий как для людей с расстройствами пищевого поведения, так и тех, кто страдает от адипозитиса (воспалительного ожирения).

О, и в дальнейшем я буду использовать термин «адипозитис», отдавая должное почтение Dr. Carl Nathan.

Берегите себя!

Встретилось непонятное слово? Термины и сокращения здесь.

Любите читать научные статьи? Тогда вам в Библиотеку