У моей матери ОРПП: чему это меня научило

Перевод и комментарии: Полина

Оригинал здесь, фотографии тоже оттуда

ОРПП не дискриминирует

Мама заболела анорексией значительно позже подросткового возраста, в 45 лет. Она собиралась получать докторскую степень; у неё было двое взрослых детей и 11-летний сын. Существует стереотип человека с ОРПП, и я узнала, насколько он опасен. Я долгое время не замечала мамину болезнь из-за моих представлений, что только определённые люди могут стать её жертвой.

enhanced-buzz-wide-7870-1448997352-7

Родители – обыкновенные люди

К тому времени, как маме поставили диагноз, мне исполнилось 22 года; я была практически независима и в принципе понимала, что она простая смертная, а не всезнающая суперженщина, какой я её считала в детстве.

Однако к чему я не была готова, так это к её внезапной хрупкости. Анорексия лишила её физических, психических и эмоциональных сил до степени, которая до этого казалась мне невозможной. Я даже не заметила, когда мы поменялись ролями, и я стала более сильной. Это захватило меня врасплох, и что-то внутри меня негодовало, что моя опора вдруг пошатнулась.

ОРПП – это не выбор

Большинство людей знают, что нельзя выбрать, когда начнётся или закончится ОРПП. Но к сожалению, некоторые люди всё ещё ведут себя так, словно в расстройстве есть элемент выбора. Мама столкнулась с большим осуждением, потому что она была матерью-одиночкой с ребёнком, нуждавшимся в поддержке, и «не должна была дать этому произойти». Психическая болезнь – такая же болезнь, как любая другая, и никакое количество попыток осудить или пристыдить, никакое количество злости не приведёт к улучшению и не предотвратит её возникновения.

Люди забывают, что ты – не просто твоё ОРПП

Как только мама получила диагноз, отношение к ней заметно изменилось. Доктора говорили, словно не замечая её, или как будто ее не было в комнате, друзья обсуждали, как «контролировать» ее, и практически каждое её мнение обесценивалось людьми, считавшими, что «это в ней говорит болезнь».

Дошло до того, что она отказалась от попыток сказать, что с ней происходит, потому что никто её не слушал.

Я слышала её, но меня терзало понимание того, что я больше не могу с готовностью поверить сказанному. Она долгое время обманывала нас, притворяясь, что всё в порядке, что она ест. Наши открытые и доверительные отношения были уничтожены.

ОРПП разрушают каждую часть твоей жизни

Сложно даже начать описывать массовое разрушение, к которому привела анорексия моей матери. То, что мы считали нерушимым, оказалось сожжено, будущее, на которое мы надеялись, разлетелось на куски, там, где мы всегда были едины, появился раскол, и динамика наших отношений необратимо изменилась.

Если вы думаете, что можете сдержать внутри своё ОРПП и приходящие с ним потрясения, вы ошибаетесь. Расстройство повлияет на всех, кто любит вас; оно уничтожит то, что казалось нерушимым, а в самых важных для вас отношениях из-за него появятся трещины.

Вам придётся отказаться от ответственности

Около года мне казалось, что мои действия и выборы в чём-то могли быть причиной, станет ли маме лучше или нет. Я следила, что должно быть сделано: как еда должна быть расставлена в холодильнике, какие тарелки или чашки она может использовать, как сделать так, чтобы кухня выглядела «безопасной» для неё. Я следила, чтобы всё было сделано идеально в отчаянной надежде, что она что-то съест, и в отчаянном страхе, что если я сделаю что-то неправильно, то она не сможет поесть из-за этого.

enhanced-buzz-wide-22363-1448997393-7

Я вела себя как буфер, защитная подушка между ней и её взаимодействием с другими. У докторов я снимала пальто и превращала его в подушку, чтобы ей не пришлось говорить, что она не может сидеть на твёрдых стульях. Я просыпалась по ночам и прислушивалась к тому, что происходит за стенкой в её спальне: дышит ли она? И если я приходила домой, и меня встречала тишина, я стояла за дверью её спальни, набираясь мужества, чтобы зайти и посмотреть, не умерла ли она.

Это не могло продолжаться дольше, у меня не хватало сил, да и вряд ли помогало ей. Мне потребовалось долгое время, чтобы действительно понять: хотя я могу откликаться и сочувствовать её страданиям, я ничего не могу сделать или не сделать, чтобы ей стало лучше. Только она могла сделать так, чтобы это произошло.

Комментарий: В этом абзаце акцент делается на том, что восстановиться от ОРПП человек может только сам, и никакие действия или поступки окружающих не сделают этого вместо него. Но мне кажется важным добавить, что слова и жесты поддержки остаются очень важными на любом этапе болезни и восстановления. Даже когда человек погружён в болезнь и кажется, что до него невозможно достучаться, он всё равно слышит. И ему, той его части, что ещё не подчинилась ОРПП окончательно, очень нужно, чтобы было, что слышать.

Не забывайте о себе

Когда тот, кого вы любите, опасно болен, очень сложно думать о своих потребностях. Вы хотите только одного: сконцентрироваться на своей помощи ему. Мне это особенно плохо давалось; следующий год я провела в попытках восстановиться и вылечиться от тревожности, которая взяла под контроль мою жизнь. Если бы с самого начала я уделяла внимание своим чувствам и искала поддержку, то могла бы избежать многих болезненных проблем. Никогда не бойтесь сказать «для меня это слишком много».

Восстановление – это не быстрый, не постоянный и не прямолинейный процесс

Когда мама начала лечение, многие члены моей семьи предположили, что раз у неё есть определённый план питания и она ходит к психотерапевту, то всё вернётся на круги своя, и к концу года мы снова придём в норму. Редко когда восстановление бывает таким простым, и для человека со стороны может быть сложно понять, почему. Прошло пять лет с тех пор, как маме был поставлен диагноз, и она всё это время разными способами пыталась добиться восстановления. Много раз мы праздновали окончание её ОРПП, и множество раз я понимала, что она снова падает в пропасть. Она так старается, чтобы ей стало лучше, и добилась такого прогресса, но я знаю, что ей не всегда удаётся отгонять от себя ОРПП, и в такие моменты легко прийти в уныние. Мы научились проявлять мужество, сохранять спокойствие и быть добрыми друг к другу.

Восстановление не всегда возвращает вам человека таким, каким он был до расстройства

Наверное, для меня это был самый сложный урок. Такая жёсткая вещь как анорексия, скорее всего, изменит человека навсегда. Даже когда он полностью восстановится, вряд ли он будет тем же человеком, что и раньше.

При восстановлении вы не просто налаживаете отношения с едой, вы пытаетесь решить лежащие в основе заболевания проблемы. И здесь происходят серьёзные изменения, потому что люди (хотелось бы верить) растут и учатся думать иначе.

Спустя пять лет, хотя мама физически здорова, она совсем не похожа на мать, которую я знала, когда росла. Это было очень грустно. Я скучала по маме, которую знала, я думала, что она вернётся. Однако я знаю, что изменения, которые произошли с ней, сделали её более счастливой, более честной и больше похожей на себя, чем версия «до».

Сохраняйте осторожную надежду

Это не прошлый опыт для нас, это всё еще происходит сейчас, и иногда кажется, что это никогда не закончится. Но я знаю, что полное восстановление возможно, и очень надеюсь, что наша семья справится с этим. Однако теперь я более осторожна со своими надеждами, и не потому, что у меня есть сомнения, а потому что я знаю, что психическая болезнь часто является изменчивой и на неё нельзя полагаться. Слишком много раз разбивались мои надежды, но я держусь за веру в то, что всё может и будет становиться лучше.

Берегите себя!

Встретилось непонятное слово? Термины и сокращения здесь.

Любите читать научные статьи? Тогда вам в Библиотеку

У моей матери ОРПП: чему это меня научило: 2 комментария

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *